📖

Данте

Мережковский Дмитрий Сергеевич

Аудиокнига в жанре «роман»: тон драматический, элегантный; темп размеренный; атмосфера: культурная, величественная. Место действия: город, европа, время: средневековье. В центре истории писатель / художник; ключевые темы: искусство, исследование / открытие, вера. Из особенностей: оккультизм, религия. По вкусу ближе всего: Микеланджело, Жизнь Микеланджело, Призраки Гойи.

2012 14 ч 01 мин Читает: Терновский Евгений Павлович

роман

Показать похожие книги

Где послушать или купить

Читай-город аудио и бумага Литрес аудио и текст Яндекс Книги по подписке

Реклама. Мы не продаем и не храним аудио: ссылки ведут на поиск этой книги у партнеров. Часть ссылок партнерские.

Теги книги

Описание

РОМАН О ВЕЛИКОМ ИТАЛЬЯНЦЕ. Судьба Данте была трагична. Через восемь лет после смерти поэта кардинал Бертрандо дель Поджетто сжигает его сочинения, хочет откопать и сжечь его кости за «ересь», потому что Данте слыл «колдуном» и потому что «магическое» в нем действительно есть. Он и после смерти не вернулся В старую Флоренцию свою. Этот, уходя, не оглянулся, Этому я эту песнь пою. Факел, ночь, последнее объятье, За порогом дикий вопль судьбы. Он из ада ей послал проклятье И в раю не мог ее забыть, — Но босой, в рубахе покаянной, Со свечой зажженной не прошел По своей Флоренции желанной, Вероломной, низкой, долгожданной... Эти строки Анны Ахматовой (из стихотворения «Данте») обращены не только к поэту и его Флоренции, но и ко всему изгнанничеству. В мировой литературе нового времени Данте – первый поэт-эмигрант, и русская эмиграция хорошо это помнила, видела в нем своего пращура. «Покаянная рубаха», которая была предложена Данте в 1316 году как условие возвращения во Флоренцию, была им с гордостью отвергнута. Главная точка опоры для человека – родная земля, говорит Мережковский и как бы сравнивает изгнанничество Данте с русским изгнанничеством после революции: «Одна из тягчайших мук изгнания – чувство, подобное тому, какое испытал бы человек, висящий на веревке, полуудавленный, который хотел бы, но не мог удавиться совсем и только бесконечно задыхался бы. Нечто подобное испытывал, должно быть, и Данте, в первые дни изгнания, в страшных снах или даже наяву, что еще страшнее: как